Этот пост в какой-то мере продолжает предыдущий. Но там речь шла о библиотеке умершей поэтессы. А здесь пойдет по подборке трех старых книг, которые в разное время выбрасывали неизвестные мне люди, а я их подбирал. Каждую из этих трех книг отделяет друг от друга примерно 10 лет. Две первые написаны в сталинскую эпоху, а последняя — сразу после ее завершения.
А.И. Герцен. Художественные произведения. Ленинград 1937
Герцен в раннем СССР был больше известен как публицист, чем как автор художественной литературы. Однако его художественные произведения тоже читали и изучали, и, кажется, даже активнее, чем в СССР 80-х гг., который я застал.
Предисловие к изданию еще интересно тем, что Герцена ругали за поддержку польско-белорусского восстания 1863 г. современники в России, в том числе борцы с самодержавием, но за это же его хвалили советские литературоведы.
А сама книга интересна особенностями языка писателя, аналогиями с другими произведениями русской литературы 1-й половины XIX в., да и просто возможностью познакомиться с художественным творчеством человека, который многим известен только как издатель "Колокола" и критик царского режима.
П.А. Павленко. Счастье. 1947
Книга интересна обилием упоминаний о Сталине. Всего я насчитал (вручную, перелистывая страницы) 61 упоминание имени "Сталин" или "Иосиф Виссарионович", включая 2 эпизода с участием Сталина (6 и 27 упоминаний фамилии), 2 выражения "да здравствует Сталин!". Еще о Сталине напоминают его должностные титулы, выражения "Сталинская премия" (2 раза) "Сталинград" (5 раз) и "сталинградец" (2 раза). Для сравнения: Ленин в романе упоминается только 4 раза.
Также интересна формулирова "всем своим обликом не советского" — дух времени. Интересно и то, что этот сюжет (как и некоторые другие) кто-то прорабатывал с карандашом. Вероятнее всего, произведение изучалось в воинской части МВД, и личный состав на примере Боярышникова учился понимать как делать не надо.
Есть мнение, что главный герой романа Воропаев был прообразом Л.И. Брежнева, но я не считаю, что автор так глубоко копал и мог предвидеть, что спустя несколько десятков лет к власт прийдет Брежнев. "Дорогой Леонид Ильич" не был столь значимой политической фигурой во второй половине 1940-х гг., что Павленко писал бы с него свои произведения.
Последняя деталь, на которую хотел обратить внимание, в романе славянские народы представлены в положительном ключе, а австрийцы, англичане и американцы в отрицательном. Где-то в этот период зародились те нотки, благодаря которым советские люди времен "развитого социализма" были ближе к идеям современного "русского мира", чем к изначальной философии ленинизма, которая означала равное уважение достоинства любых народов.
Юрий Черный-Диденко. Сказание о первом взводе. Львов 1955 г.
Это произведение интересно тем, что написано в 1953-54 гг. сразу по завершении сталинской эпохи. Если предыдущие 2 книги метили карандашом исследователи творчества, то в последней можно встретить детские "каляки-маляки".
В отличие от двух других, в этой книге больше украинской речи, даже чаще русско-украинского суржика. И это неудивительно: часть главных героев были украинцы, а события происходили в Украине.
В основу лёг реальный эпизод войны, где взвод из 25 человек оборонял участок фронта от контрнаступления немцев, удержал противника, хотя был практически польностью уничтожен, и все 25 получили звание Героев Советского союза. Соотношение художественного вымысла и реальных событий в "Сказании" могло бы стать предметом отдельного исследования, поэтому не буду рассуждать насколько всё в рассказе правдоподобно и мог бы тот или иной герой сказать или поступить так, как он нем писал Черный-Диденко... Однако в произведении есть детали, которые могут быть интересным свидетельством прошлого.
А на самой последней странице "Сказания" (с. 238) упоминается, существовавший весной 1953 г. пионерский отряд имени Петра Широнина, командира 1-го взвода, хотя сам Широнин прожил до 1968 г. Это подтверждает факт, что традиция называть объекты в честь живых людей, распространенная в сталинскую эпоху, частично сохранилась и после нее. Кстати, в современной Беларуси было минимум 2 таких случая: дворец имени А. Медведя (2012) и школа имени Талая (2022) (оба объекта в Минске).
Наконец, последнее, на что я обратил внимание и в романе "Счастье" и в "Сказании о первом взводе": в 1940-е годы было в некоторой мере распространено приветствие поцелуем среди близких друзей-мужчин, которые давно не виделись. Это встречается в обоих произведениях как нечто обыденное. Однако в XXI веке этот обычай практически исчез и стал ассоциироваться с нетрадиционной сексуальной ориентацией. Например, есть плакат 1939 г. "Наша армия есть армия освобождения трудящихся" Виктора Карецкого, который в Беларуси могут вывешивать в День народного единства, но поцелуй на нем разные молодые белорусы вопринимают по-разному, и поэтому плакат решаются вывешивать далеко не все ведомства (по моим наблюдениям).
См. также: Пиянзины
